ТОЧКА ЗРЕНИЯ
Ян-Кристиан Левиц,
генеральный директор
LTZ-Consulting GmbH
Ядерная школа Германии
еще жива
Антиядерное движение в Германии началось в 1960-х годах. Изначально его представители выступали против ядерного оружия. Их спонсировал СССР, как борцов против военно-промышленного комплекса западных стран. Однако после объединения Германии и окончания холодной войны проблема ядерного оружия перестала быть актуальной. Тогда все эти активисты начали выступать против ядерной энергетики.

Большую роль в развитии антиядерного движения в Германии сыграли известные аварии на АЭС. После аварии на АЭС «Три-Майл-Айленд» в США раздуть кампанию не удалось — тогда последствия ЧП носили скорее экономический характер: эксплуатирующая организация потеряла энергоблок, но существенного выброса радиации не произошло. Соответственно, не было и существенного негативного влияния на окружающую среду.

Авария на Чернобыльской АЭС куда сильнее взбудоражила общественное мнение, направив его против ядерной энергетики. Нужно отметить, что решающую роль в формирование негатива внесли средства массовой информации, которые начали настоящую антиядерную пропаганду. Приемы использовались разные, и все они были направлены на то, чтобы вызвать страх у населения. Например, уровень радиоактивности газеты выдавали в сотнях тысяч нанобеккерелей.

Любой ученый-ядерщик понимает, что сто тысяч нанобеккерелей — величина небольшая, но магия огромных цифр производила на население угнетающее впечатление. Оно дополнялось фотографиями младенцев с врожденными уродствами и выборочной статистикой заболеваемости раком.

Антиядерная пропаганда оказалась очень эффективной: людей, в частности жителей Германии, запугали до того, что они отказывались покупать зелень и консервированые томаты, считая, что все эти продукты загрязнены радиацией вследствие аварии на Чернобыльской АЭС. А все потому, что уровень знаний среднестатистического гражданина в области физики был и остается невысоким.

Антиядерная пропаганда была эффективна еще и потому, что наша ядерная промышленность никак ей не противодействовала. У нас не оказалось людей, способных внятно объяснить обществу, почему вторая чернобыльская авария в Германии невозможна. Ученые и инженеры ядерной отрасли мыслили техническими категориями и не удосуживались разъяснять свою позицию публике. Их позиция была такой: «Мы знаем, как сделать работу АЭС безопасной, и делаем свое дело».

После аварий на АЭС «Три-Майл-Айленд», Чернобыльской и «Фукусима-1» люди стали задаваться вопросом: «Значит, атомная энергетика не безопасна?» У антиядерных активистов на эти вопросы были свои ответы, и они тиражировались в СМИ.

Хочу подчеркнуть: антиядерной пропаганде не противодействовали не только ученые и инженеры атомной отрасли, но и топ-менеджеры энергокомпаний, эксплуатирующих АЭС. Не было противодействия и со стороны глобальной корпорации Siemens, которая когда-то объединила почти всю технологическую цепочку атомной отрасли, от производства топлива до реакторостроения и бэкенда.

В результате сейчас почти все ядерно-энергетические технологии, разработанные в Германии, перешли к французской группе Areva. В том числе и технология производства МОХ-топлива. Соответствующий завод был построен у нас, но правительство не дало разрешения на пуск этого предприятия, даже несмотря на то, что оно было способно перерабатывать оружейный плутоний в ядерное топливо, то есть служило абсолютно мирным целям!

Siemens больше не занимается ядерной энергетикой. Я знаю, что после выхода из консорциума с Areva и осознания ошибочности отказа от ядерно-энергетического направления руководство Siemens попыталось вернуться на прежние рельсы, создать альянс с Росатомом, но из этого ничего не получилось.

Что касается АЭС, то, как вы знаете, согласно решению правительства Германии, последняя атомная станция на территории страны должна быть окончательно остановлена в 2022 году.

В отличие от Германии, во Франции ядерная промышленность оказалась способна противодействовать антиядерной пропаганде. Мне вспоминается презентация компании Electricite de France, которая разъясняла, что французские АЭС будут в безопасности, даже если уровень мирового океана поднимется и затопит Париж. Это был очень хороший PR.

В настоящее время общественная приемлемость ядерной энергетики в ФРГ находится на низком уровне. Приведу пару примеров. Как-то в классе, в котором учится моя дочь, учитель проводил опрос о том, где работают родители учеников. Дочь сказала, что я работаю на АЭС.

Вообще-то это не совсем так — я занимаюсь проектированием для АЭС и бываю на станциях довольно редко, но она сказала так, чтобы было проще. Вы знаете, какова была реакция учителя? Он сказал: «Надеюсь, с твоим папой не случится ничего плохого на работе». Этот пример очень показателен. Сейчас атомная энергетика воспринимается как нечто опасное.
Другой пример. В прошлом году я побывал на посвященной атомной энергетике конференции, которая прошла в Берлине. Она была организована депутатами парламента Германии от партии «зеленых». Там выступал профессор Винфрид Петри, который работает на исследовательском реакторе FRM-2 под Мюнхеном. Это очень уважаемый в отрасли специалист. Все эти «псевдозеленые» стали громко выражать свое недовольство, кричать, пытаясь заглушить слова ученого. Это было вопиющее проявление неуважения.

Человеку не давали говорить только потому, что его позиция отличалась от позиции антиядерных сил. Кроме того, на конференции выступал представитель одного института, который раньше стоял на антиядерной позиции, а теперь консультирует правительство по поводу ядерной энергетики. Так вот, его доклад неправительственные организации раскритиковали за недостаточно антиядерную направленность.

Подчеркну: нетерпимость к ядерной энергетике создается в основном силами неправительственных организаций. Их представители работают и во властных структурах Германии. Парадокс в том, что эти организации существуют на бюджетные деньги, а налоги в бюджет платят в том числе и энергокомпании, эксплуатирующие АЭС.

Немецкий бизнес сейчас никак не поддерживает ядерную энергетику. Единственный вопрос, связанный с атомной сферой, который сейчас обсуждают правительство и бизнес, — это создание геологического хранилища отработавшего ядерного топлива (ОЯТ). Решение о захоронении принято на государственном уровне. Создана комиссия, которая займется выбором места для размещения могильника.

Некоторые представители ядерной науки предлагают строить реакторы на расплавах солей или со свинцовым теплоносителем, которые были бы способны трансмутировать ОЯТ легководных реакторов. Это решит экологические вопросы, исключив необходимость захоронения ОЯТ. Наработки по таким реакторам уже есть. Однако этих представителей ядерной науки пока не слышат.

Несмотря на сложившуюся ситуацию, я верю в возрождение ядерной энергетики в Германии. На мой взгляд, у нас сейчас подрастает поколение, которое не подвержено антиядерной пропаганде, идеологически не зашорено. Именно молодежи придется решать проблемы экономической эффективности энергетики и сохранения природы. У нас еще жива хорошая ядерная школа. На ядерно-энергетические специальности в вузах поступают молодые люди. Их немного, но они есть.

В Германии начинают понимать: возобновляемые источники энергии дороги. Более того, они оказывают негативное влияние на окружающую среду. У нас запрещено устанавливать ветряки на расстоянии ближе 1,5 км от мест гнездования исчезающих видов птиц. Мы начали замечать, что гнезда таких птиц начинают исчезать в тех местах, где планируют строить ветровые электростанции! Некоторые подозревают, что исчезновение происходит по заказу ветрогенерирующих компаний и связанных с ними инвесторов.

Пока в Германии строят угольные ТЭЦ со сниженным уровнем выбросов парниковых газов, однако против этого решения выступают те же «зеленые».
Я считаю, что Германия вернется к строительству АЭС, когда станет понятно, что выбывающие мощности атомных электростанций нечем компенсировать. Однако для этого нужны политическая смелость и воля. Уверен, что базовая генерация в низкоуглеродной энергетической системе может быть только ядерной.

ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ НОМЕРА