Заработать на цифре


Текст: Юлия Гилева

Тезис о том, что глобальная экономика стоит на пороге промышленной революции, которая в корне поменяет жизненный уклад людей и трансформирует бизнес, звучит в последнее время так часто, что успел стать банальностью. Хотя на самом деле переворот уже случился: мир стремительно погружается в цифру. Для большинства компаний альтернатива выглядит так: совершить цифровой переход или исчезнуть.

Иллюстрация: Влад Суровегин
Фото: Shutterstock, Flickr.com
Точек подключения к Интернету уже более 10 млрд, а через несколько лет их количество удвоится. Рост экономики ЕС в последние годы во многом определяется цифровыми технологиями (их вклад — до 40%).

При этом в Европе ежегодно порядка $ 140 млрд будет вкладываться в технологии цифровизации производства. Транснациональные потоки данных в среднем растут на 50% в год. При этом 90% мировых данных были сгенерированы за два последних года. Кибератаки обходятся мировой экономике в $ 445 млрд ежегодно. Все эти факты и прогнозы — из материалов компании BCG, посвященных цифровой экономике.
Китай пошел на обгон
В китайском пятилетнем плане (2016−2020) особое внимание уделено развитию информационно-коммуникационных технологий.

Одна из основных инициатив — «Интернет +» — включает развитие Интернета вещей, Big Data, облачных вычислений, мобильного Интернета и их интеграцию во все сектора экономики. По планам, к 2025 году концепция «Интернет +» должна стать новой экономической моделью Китая.

Страна также активно развивает Интернет вещей. В 2012 году был запущен соответствующий план. Цель — нарастить объем рынка Интернета вещей до $ 163 млрд к 2020 году.

В Китае создан специальный государственный фонд, задача которого — создание приложений и сервисов для Интернета вещей.

При этом доля цифровой экономики в России, по данным экспертов, составляет порядка 2,1% — это на треть больше, чем пять лет назад, но в несколько раз меньше, чем у лидеров цифровизации. Аналитики считают, что без адресного стимулирования цифровой составляющей экономики ее доля в российском ВВП будет сокращаться.

Эксперты BCG отмечают, что ключ к успеху — в полномасштабной программе на уровне государства, которая будет ориентирована не только на базовые составляющие (инфраструктура, онлайн-расходы, вовлеченность), но и на рост инвестиций в такие направления, как Интернет вещей, Big Data, развитие ИТ-продуктов и сервисов с высоким экспортным потенциалом. Судя по всему, аналитиков услышали в правительстве. Ожидается, что госпрограмму по развитию цифровой экономики утвердят летом 2017 года. Росатом подготовил собственную программу — «Цифровая трансформация отрасли»; ее контуры обсуждались на конференции в середине мая.

Для любой компании, и Росатом не исключение, цифровизация — это, во‑первых, возможность существенно повысить эффективность внутренних процессов; во‑вторых, перспектива ускорения экспансии и вывода на рынок новых продуктов; и наконец, цифровые технологии сами по себе могут быть продуктом.
Очевидные выгоды для госсектора от цифровизации экономики — это повышение эффективности в таких сферах, как сбор налогов и управление данными. Цифровизация оставит меньше возможностей для мошенничества и злоупотреблений. Big Data позволит точнее анализировать социальные тренды.

Компаниям, помимо упомянутых выше выгод, цифровизация также открывает доступ к лучшим трудовым ресурсам через использование цифровых каналов связи, повышает прозрачность и простоту взаимодействия с госсектором. Компании, начавшие целенаправленно и осмысленно накапливать и обрабатывать данные о том или ином явлении раньше конкурентов, получат преимущества для бизнеса.
Тем временем
«Казатомпром» внедряет цифровые технологии и проводит роботизацию на урановом производстве. Одним из первых в 2016 году на «Kazatomprom — SaUran» запустили пилотный проект «Цифровой рудник».

Эта информационная система собирает данные, обеспечивает оптимальный производственный процесс, следит за расходом реагентов, позволяет сократить простои оборудования, оперативно выявляет и устраняет внештатные ситуации.
Кроме того, на предприятии проходит роботизация линии затарки готовой продукции. Засыпку в емкость, взвешивание и отгрузку уранового продукта будет выполнять не персонал, а роботизированный комплекс.

Разработку аддитивных технологий (3D-печать) ведет дочернее предприятие «Казатомпрома» — АО «УМЗ». здесь планируют запустить производство имплантов из тантала, хорошо совместимого с организмом человека, с помощью 3D-принтера. Эти же технологии позволят печатать детали оборудования для уранового производства.

С помощью технологии дополненной реальности создаются трехмерные модели предприятия, в которых сотрудники могут отрабатывать внештатные ситуации: пожар, прорыв трубопровода, — приобретая навыки оперативного принятия решений.

Кроме того, уже сейчас на предприятиях «Казатомпрома» для обследования магистральных трубопроводов в труднодоступных местах используются дроны. В дальнейшем они смогут доставлять на производственные объекты небольшие грузы (медикаменты, детали оборудования, инструменты и прочее).


Но самое трудное — это перестройка корпоративной культуры и самой организации. Вот как описывают эксперты основные факторы развития цифровой экономики. Потребители должны быть открыты новым возможностям и активно участвовать в создании цифровых сервисов. Компаниям придется поставить под вопрос существующие бизнес-модели, пересмотреть отношение к рискам, открыться для межотраслевого взаимодействия.

От людей потребуются быстрое самообучение и готовность к экспериментам. То есть, даже если госпрограмма получит хорошее бюджетное подкрепление, предстоит серьезная перестройка всей сложившейся системы взаимоотношений субъектов экономики на уровне страны.

Совершить цифровой переход непросто. Это потребует усилий, инвестиций, слаженных действий. А главное — действовать придется быстро. Компания GE Aviation, например, уже сегодня снимает, передает и анализирует примерно 20 тыс. параметров работы произведенных авиационных двигателей. Это позволяет не только оценивать, но и предсказывать их техническое состояние, проводить профилактику, не дожидаясь поломок.
Цифровизация в цифрах и терминах

Интернет вещей (Internet of Things, IoT)
Термин впервые был сформулирован в Массачусетском технологическом университете в 1999 году. Идея на тот момент заключалась в трансформации системы управления логистическими цепями корпораций за счет внедрения радиочастотных меток.

На сегодняшний день концепция IoT описывает тенденции всеобщего распространения беспроводных сетей, облачных вычислений, развитие технологий межмашинного взаимодействия и тому подобные.

Big Data
Так принято называть совокупность подходов, инструментов и методов обработки данных огромного объема и многообразия, которые поступают по многочисленным узлам вычислительной сети, а также социально-экономический феномен, связанный с появлением возможности анализировать огромные массивы данных.

Считается, что этот термин ввел редактор журнала Nature Клиффорд Линч в 2008 году (по аналогии с метафорами «большая нефть» и «большая руда»).

Начиная примерно с 2010 года стало появляться много продуктов и ИТ-решений, которые относятся непосредственно к работе с большими данными.
Big Data уже изучают как академический предмет в вузaх. Проблематика работы с Big Data связана с физическим объемом информации, скоростью ее прироста и обработки, многообразием, а также ценностью.

Основные источники Big Data — это Интернет вещей и социальные сети, а также внутренняя информация предприятий, которая ранее не сохранялась и не анализировалась.

Под цифровизацией принято понимать:

  • высокую степень автоматизации виртуальной инфраструктуры, качества и готовности ИТ-систем;
  • синхронизацию данных: вся информация, сбор которой возможен в рамках отдельного предприятия и организации в целом, становится основой для принятия решений всех уровней.

Операционная модель, организационная структура и внутренние процессы меняются в соответствии с новыми принципами взаимодействия, ключевые характеристики которых —обоснованность (факты, цифры, тренды) и скорость (обработка данных в реальном времени, корректировка курса по мере поступления информации, изменений). Цифровизация возможна только на пересечении сформулированной бизнес-задачи, наличия данных и собственно технологий.
Для настройки предсказательных алгоритмов были проанализированы 340 терабайт данных о 3,4 млн полетов 25 авиакомпаний. В итоге производительность выросла на порядки, затраты на технологическое обслуживание снизились в семь раз, инновационные изменения разрабатываются и реализуются в течение семи дней. Кроме того, GE Aviation может определять оптимальные режимы эксплуатации двигателя и представлять авиакомпаниям рекомендации по управлению авиапарком, планированию эшелонов и другим вопросам.

Одна из составляющих цифровизации — переход от поставки отдельных продуктов к поставке комплекса услуг по управлению жизненным циклом продуктов. Элементы такой системы в Росатоме уже есть. Например, НИАЭП (теперь ИК «АСЭ») начал создавать систему Multi-D в рамках сотрудничества с японской Toshiba. Сегодня она уже вышла за пределы контура инжинирингового дивизиона. К ней получили доступ заказчик, конструкторы, субподрядчики, регулятор.

В итоге сегодня ИК «АСЭ» и РФЯЦ-ВНИИЭФ объединили усилия для продвижения проекта создания Промышленно-технологической цифровой платформы. ВНИИЭФ выступает центром компетенций в сфере имитационного моделирования, программного обеспечения и сложных, высокопроизводительных вычислений.

Базовые предложения саровского ядерного центра — создание пользовательской версии пакета программ «Логос» для оборонно-промышленного комплекса РФ и гражданских отраслей, а также развитие и продвижение операционной системы «Синергия». РФЯЦ-ВНИИЭФ запускает программу по внедрению системы управления жизненным циклом изделий с применением суперкомпьютерных технологий на базе пакета «Логос» на промышленных предприятиях Татарстана.

Не менее значимый тренд цифровизации — аддитивные технологии. Над их развитием по различным направлениям работают такие отраслевые предприятия, как ЦНИИТМАШ, РФЯЦ-ВНИИЭФ, УЭХК, Центротех, Гиредмет, ВНИИХТ, ПО «Старт» и НИИграфит.

Сегодня в мире произведено более 100 тыс. 3D-принтеров, из которых примерно 14 тыс. — промышленные, и около 4 тыс. работают с металлическими порошками (именно они нужны высокотехнологичным отраслям). В России только 50 3D-принтеров, использующих металлические порошки.
Примеры изменения бизнес-моделей и стратегии развития крупных компаний при цифровом переходе
В 2015 году этот сегмент оценивался в $ 5,5 млрд, а к 2025 году, согласно прогнозу, вырастет до $ 52,7 млрд. При этом экономический эффект от внедрения аддитивных технологий в различных отраслях, полученный к 2025 году, оценивается в $ 550 млрд!

Комплексный переход на аддитивные технологии позволяет сократить в несколько раз цикл производства новых изделий. Здесь прототипирование совмещено с конструированием, и происходит перенос затрат с производства изделий на создание цифровых моделей. Стремление Росатома прорваться на этот рынок обусловлено не только желанием заработать. 3D-принтеры нужны атомной отрасли и в рамках собственных процессов.

В перспективе на площадках Росатома планируется организовать три центра аддитивных технологий. Причем речь идет не только о производстве 3D-принтеров, но и о предоставлении услуг в части проектирования/конструирования.

Цифровизацией в офисных процессах занимается «Гринатом». Корпоративные системы отрасли уже сегодня хранят более 120 Тб данных — это примерно 1 млрд страниц (без учета капстроя и ЯОК). Ежегодно объем данных увеличивается в среднем на 20%. Для того чтобы упростить работу с документами, в «Гринатоме» создана экспериментальная лаборатория технологий роботизации.
Программа-робот распознает отсканированные документы, проверяет правильность заполнения, переносит данные из одной системы в другую, выполняет типовые операции и при этом постоянно обучается. Такие роботы «Гринатом» уже применяет для бухгалтерского и налогового учета, в перспективе их можно использовать для управления персоналом, тестирования программных продуктов, апробации технологии искусственного интеллекта.

ВЭИ, недавно вошедший в состав Росатома, продвигает идею внедрения цифровых технологий в электроэнергетике.

Это Интернет вещей, переход на интеллектуальные приборы учета с функцией передачи информации по единому протоколу, позволяющие оценить качество энергоснабжения.

Это возможность вести расчет и анализ потерь электроэнергии в режиме реального времени, осуществлять мониторинг и проводить удаленную диагностику оборудования, прогнозировать его отказ с целью перехода от планового обслуживания к обслуживанию по состоянию.

Это создание единой торговой площадки, позволяющей через личные кабинеты потребителей выбирать энергосбыты или заключать прямые договоры с производителями электроэнергии, а также определять стоимость ее транспортировки, исходя из протяженности и загрузки сетей. Это соединение инфраструктуры цифрового управления и энергоснабжения. Это, наконец, цифровое электричество. Подробнее об идеях ВЭИ читайте в следующем номере «Атомного эксперта».

Так что отдельные элементы цифровой инфраструктуры в Росатоме уже есть. Предприятия осваивают Интернет вещей, на ядерных объектах работают роботизированные комплексы. Разрабатываются внутренние поисковые системы. «Росэнергоатом» совместно с «Ростелекомом» достраивает Центр обработки данных рядом с Калининской АЭС.

Для осуществления цифрового перехода корпорации нужно все эти элементы консолидировать, сформировать общие правила, создать единую информационную среду. Интеграция разнообразных ИТ-систем в процессе цифрового перехода — один из важнейших рисков для корпораций, потому что программные решения, предназначенные для обеспечения различных процессов, могут и будут конфликтовать. При ориентации на единого поставщика возникает проблема зависимости. Для России это актуально еще и потому, что страна пока импортирует 90% аппаратного и 60% программного обеспечения.

Кроме того, цифровая экономика требует радикального сокращения уровней управления и существенного ускорения принятия решений. В процессе цифрового перехода существенно изменится рынок труда. Эксперты считают, что половина существующих профессий в перспективе 15−20 лет практически перестанет существовать. Для Росатома это огромный вызов с учетом объема занятых специалистов и большого числа моногородов.

Сможет ли Росатом преодолеть эти риски и сохранить себя в формате глобальной технологической компании? Или он изменится до неузнаваемости, как это уже случилось со многими, в прошлом очень успешными, корпорациями? Совсем скоро увидим.

ДРУГИЕ МАТЕРИАЛЫ НОМЕРА